ЯЗЫКОВ НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ

(1803 –1846)

 

Из послания П.А. Плетнева Софье Ивановне Соллогуб: «Юный, вдохновенный певец отечественных доблестей, Языков, как веселая надежда, пробуждает в сердце вашем прекрасные помыслы. Он исполнен поэтического огня и смелых картин. Слог его отсвечивает красотами первоклассных поэтов. Его дарование быстро идет блистательным путем своим. Он сжат, ровен и силен. Чистота души и ясность мыслей ослепительны в его стихах».

Из письма А.С. Пушкина П.А. Вяземскому: «Здесь нашел я стихи Языкова. Ты изумишься, как он развернулся и что из него будет. Если уж завидовать, так вот кому я должен завидовать. Аминь, аминь, глаголю вам. Он всех нас, стариков, за пояс заткнет».

Из переписки Е.А. Боратынского с И.В. Киреевским: «Языков расшевелил меня своим посланием. Оно – прелесть. Такая грусть, такое грациозное добродушие! Такая свежая чувствительность! Как цветущая его Муза превосходит все наши – бледные и хилые! У наших – истерика, а у ней – настоящее вдохновенье!»

И, наконец, еще одна цитата. На сей раз - гоголевская: «Имя Языков пришлось ему  недаром. Владеет он языком, как араб диким конем своим, и еще как бы хвастается своей властью… Все, что выражает силу молодости, не расслабленной , но могучей, полной будущего, стало вдруг предметом стихов его. Так и брызжет юношеская свежесть от всего, к чему он ни прикоснется».

Николаю Михайловичу Языкову выпало навеки быть причисленным к «поэтам пушкинской поры». Да он и знаком был с Пушкиным, пользовался взаимной дружеской приязнью. Не осмыслению ли творческой близости с великим поэтом посвящено языковское стихотворение «Гений»?

                           Когда, гремя и пламенея,

                           Пророк на небо улетал,

                           Огонь могучий проникал

                           Живую душу Елисея:

                           Святыми чувствами полна,

                           Мужала, крепла, возвышалась,

                           И вдохновеньем озарялась,

                           И Бога слышала она!

                           Так гений радостно трепещет,

                           Свое величье познает,

                           Когда пред ним гремит и блещет

                           Иного гения полет;

                           Его воскреснувшая сила

                           Мгновенно зреет для чудес…

                           И миру новые светила –

                           Дела избранника небес!

                                                               (1825)

В самом понимании назначения поэзии Языков был духовно един с Пушкиным. Он также услышал глас Творца: «Исполнись волею моей». Для него так же, как для Пушкина, поэтическое творчество сознавалось близким пророческому служению. В Обращении «Поэту» он свидетельствует о том непреложно:

                           Иди ты в мир, да слышит он пророка;

                           Но в мире будь величествен и свят:

                           Не лобызай сахарных уст порока

                           И не проси и не бери наград.

Языков остерегает литературных собратьев от собирания земных сокровищ – в деле поэтического служения:

                           Но если ты похвал и наслаждений

                           Исполнился желанием земным, -

                           Не собирай богатых приношений

                           На жертвенник пред Господом твоим:

                           Он на тебя немилосердно взглянет,

                           Не примет жертв лукавых; дым и гром

                           Размечут их – и жрец отпрянет,

                           Дрожащий страхом и стыдом!

                                                                           (1831)

   «Желание сердца моего сбываются, - писал Языкову в 1844 году Гоголь. – Говоря это, я намекаю на одно стихотворение твое, - ты, верно, сам догадаешься, что на «Землетрясение». Да послужит оно тебе проспектом вперед! Какое величие, простота и какая прелесть внушенной самим Богом мысли! Жуковский, подобно мне, был поражен им и признал его  решительно лучшим русским стихотворением».

Обратимся же и мы к этому произведению.

                           Всевышний граду Константина

                           Землетрясенье посылал,

                           И геллеспонская пучина,

                           И берег с грудой гор и скал

                           Дрожали, - и царей палаты,

                           И храм, и цирк, и гипподром,

                           И стен градских верхи зубчаты,

                           И все поморие кругом.

                           По всей пространной Византии,

                           В отверстых храмах, Богу сил

                           Обильно пелися литии,

                           И дым молитвенных кадил

                           Клубился; люди, страхом полны,

                           Текли перед Христов алтарь:

                           Сенат, синклит, народа волны

                           И сам благочестивый царь.

                           Вотще. Их вопли и моленья

                           Господь во гневе отвергал.

                           И гул и гром землетрясенья

                        Не умолкал. Не умолкал!

                        Тогда невидимая сила

                        С небес на землю низошла

                        И быстро отрока схватила

                        И выше облак унесла.

                        И внял он горнему глаголу

                        Небесных ликов: свят, свят, свят!

                        И песню ту принес он долу,

                        Священным трепетом объят,

                        И церковь те слова святыя

                        В свою молитву приняла,

                        И той молитвой Византия

                        Себя от гибели спасла.

                        Так ты, поэт, в годину страха

                        И колебания земли

                        Носись душой превыше праха

                        И ликам ангельским внемли,

                        И приноси дрожащим людям

                        Молитвы с горней вышины,

                        Да в сердце примем их и будем

                        Мы нашей верой спасены.  

                                                            («Землетрясение», 1844)                              

Языков был человеком и поэтом религиозным. И любил свою родину истинно. За что был объявлен адептами революционно-демократической идеологии реакционером. Его «сурово осудил» сам Белинский. В своей мнимой реакционности Языков часто сопоставлялся с все с тем же Гоголем. Иные исследователи всерьез обсуждали, кто на кого больше повлиял в этом отношении.

   Но можно ли всерьез рассуждать о несамостоятельности поэта, который уже в двадцать два года написал эту «Молитву»:

                           Молю святое Провиденье:

                           Оставь мне тягостные дни,

                           Но дай железное терпенье,

                           Но сердце мне окамени.

                           Пусть, неизменен, жизни новой

                           Приду к таинственным вратам,

                           Как Волги вал белоголовый

                           Доходит целый к берегам.

                                                               (1825)

   Признаем некоторое несовершенство слога молодого еще поэта, но мужества мысли отрицать не решимся.

   Языков был не чужд традиции поэтического переложения текстов Писания. Дивны его подражания псалмам. Судите сами.

                           Кому, о господи! доступны

                                    Твои Сионски высоты?

                                    Тому, чьи мысли неподкупны,

                                    Чьи целомудрены мечты;

                                    Кто дел своих ценою злата

                                    Не взвешивал, не продавал,

                                    Не ухищрялся против брата

                                    И на врага не клеветал;

                                    Но верой в Бога укреплялся,

                                    Но сердцем чистым и живым

                                    Ему со страхом преклонялся,

                                    С любовью плакал перед Ним!

                           И свят, о Боже, твой избранник!

                           Мечом ли руку ополчит?

                           Велений Господа посланник,

                           Он исполина сокрушит!

                           В венце ли он – его народы

                           Возлюбят правду; весь и град

                           Взыграют радостью свободы,

                           И нивы златом закипят!

                           Возьмет ли арфу – дивной силой

                           Дух преисполнится его,

                           И, как орел ширококрылый,

                           Взлетит до неба Твоего!

                                                                           (1830)

 И опять-таки надо отметить мужество поэта, обратившегося к одному из «беспощадных» псалмов, смущающему многих своей суровостью. Языков написал «Подражание СХХХVI псалму», то есть знаменитому псалму «При реках Вавилона…». Но должно признать, что в духовном осмыслении текста он оказался не вполне тверд. Обратимся к тексту тридцать шестого псалма, особое внимание обратив на завершающие его строки.

   «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши – веселья: «Пропойте нам из песней Сионских». Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, - забудь меня десница моя; прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его». Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс.136, 1-9)

Сопоставим завершающие стихи псалма с соответствующими строфами переложения.

               Блажен, кто смелою десницей

               Оковы плена сокрушит,

               Кто плач Израиля сторицей

               На притеснителя отмстит!

               Кто в дом тирана меч и пламень

               И гибель грозную внесет!

               И с ярким хохотом о камень

               Его младенцев разобьет!

                                                   (1830)

У Языкова не просто большее изобилие эмоционально-изобразительных образов, но и отсутствие важного символа: дочери Вавилона. Без него завершающие строфы начинают восприниматься как гневный призыв к мести, как апофеоз ненависти. Состояние недостойное православного.

В псалме же – иное: по толкованию Святых Отцов, дочь Вавилона есть символическое обозначение греховности, сатанинского владычества над душою, все следствия которого мы должны разбить о камень, обозначающий Христа. Ибо сказано в Первом Послании к Коринфянам Апостола Павла: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос»(1 Кор. 10, 1-4).

Из этого примера видно, с какою ответственностью следует подходить к текстам Писания, ибо всякое переложение есть и комментарий – а ложное толкование есть хула на слово Божие. Даже духовно устремленные люди могут невольно впасть в такой грех. Однако искренность веры Языкова подвергать сомнению невозможно. В вере он и узревает залог спасения, пророческий же долг поэта сознает в креплении человеческих душ среди бед и испытаний святыми истинами веры.

                           Так ты, поэт, в годину страха

                           И колебания земли

                           Носись душой превыше праха,

                           И ликам ангельским внемли,

                           И приноси дрожащим людям

                           Молитвы с горней вышины, -

                           Да в сердце примем их и будем

                           Мы нашей верой спасены.

                                                               (1844)

 

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.