АЛЕКСЕЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ТОЛСТОЙ

(1817 -1875)

 

 

А.К. Толстой более известен читателям как тонкий лирик (недаром на музыку положены многие его стихи), исторический романист, драматург и несравненный мастер иронии, наконец. Козьма Прутков едва ли не превзошел славою одного из своих создателей. Но гораздо менее знаем мы его как поэта духовной направленности. Между тем, в самом обращении к истории, например, нельзя не увидеть стремления дать нравственно-религиозное осмысление не только событий давнего прошлого, но и жизни вообще. И если в лирике поэта произведений чисто духовного содержания не столь много, то это вовсе не говорит о религиозной индифферентности его, но, быть может, лишь о целомудренном нежелании обнаруживать слишком сокровенные переживания.

Однако религиозное чувство, если оно есть, не может не обнаружить себя. Вот обращается Толстой в стихотворении "Благовест". Нетрудно увидеть: тоска по утраченному времени и оставленной родине преображается подего пером в молитвенное переживание и тягу к небесной радости:

                                       Среди дубравы

                                       Блестит крестами

                                       Храм пятиглавый

                                       С колоколами.

                                       И звон призывный

                                       Через могилы

                                       Гудит так дивно

                                       И так уныло!

                                       К себе он тянет

                                       Неодолимо,

                                       Зовет и манит

                                       Он в край родимый,

                                       В край благодатный,

                                       Забытый мною,-

                                       И, непонятной

                                       Томим тоскою,

                                       Молюсь и каюсь я,

                                       И плачу снова,

                                       И отрекаюсь я

                                       От дела злого;

                                       Далеко странствуя

                                       Мечтой чудесною,

                                       Через пространства я

                                       Лечу небесные,

                                       И сердце радостно

                                       Дрожит и тает,

                                       Пока звон благостный

                                       Не замирает...

Любовь в поэзии Толстого - это некое божественное мировое начало, которое недоступно разуму. И это недоступное божественное может быть прочувствовано человеком в его земной любви.

                                       Меня. во мраке и в пыли

                                       Досель влачившего оковы,

                                       Любови крылья вознесли

                                       В отчизну пламени и слова.

                                       И просветлел мой темный взор,

                                       И стал мне виден мир незримый,

                                       И слышит ухо с этих пор,

                                       Что для других неуловимо.

                                       И с горней выси я сошел,

                                       Проникнут весь ее лучами,

                                       И на волнующийся дол

                                       Взираю новыми очами.

                                       И слышу я, как разговор

                                       Везде немолчный раздается,

                                       Как сердце каменное гор

                                       С любовью в темных недрах бьется,

                                       С любовью в тверди голубой

                                       Клубятся медленнные тучи,

                                       И под древесною корой,

                                       Весною свежей и пахучей,

                                       С любовью в листья сок живой

                                       Струей подъемлется певучей.

                                       И вещим сердцем понял я,

                                       Что все рожденное от Слова,

                                       Лучи любви кругом лия,

                                       К нему вернуться жаждет снова;

                                       И жизни каждая струя,

                                       Любви послушная закону,

                                       Стремится силой бытия

                                       Неудержимо к Божью лону;

                                       И всюду звук, и всюду свет,

                                       И всем мирам одно начало,

                                       И ничего в природе нет,

                                       Что бы любовью не дышало. (1851)

Однако христианское мирочувствие поэта отразилось во всей полноте не в лирических стихаах, а в поэмах "Грешница" и "Иоанн Дамаскин", главная тема которых - торжество надмирной святости.

Сюжет "Грешницы" (1858) прост и безыскусен: некая грешница горделиво утверждает, что никто не сможет смутить ее и заставить отречься от греха, однако "святость Христа" повергает ее в рыданиях ниц. Разумеется, важно поэтическое воплощение избранной темы, победы святости над грехом. Об уровне поэзии можно судить хотя бы по небольшому отрывку, в которром переданы народные толки о появившемся в Иудее новом проповеднике - о Христе:

                                       Любовью к ближним пламенея,

                                       Народ смиренью Он учил,

                                       Он все законы Моисея

                                       Любви закону подчинил;

                                       Не терпит гнева Он, ни мщенья,

                                       Он проповедует прощенье,

                                       Велит за зло платить добром;

                                       Есть неземная сила в Нем,

                                       Слепым Он возвращает зренье,

                                       Дарит и крепость, и движенье

                                       Тому, кто был и слаб, и хром;

                                       Ему признания не надо,

                                       Сердец мышленье отперто,

                                       Его пытующего взгляда

                                       Еще не выдержал никто.

                                       Целя недуг, врачуя муку,

                                       Везде спасителем Он был,

                                       И всем простер благую руку,

                                       И никого не осудил.

                                       То, видно, Богом муж избранный!

                                       Он там, по волнам Иордана,

                                       Ходил как посланный небес,

                                       Он много там свершил чудес,

                                       Теперь пришел Он, благодушный,

                                       На эту сторону реки,

                                       Толпой прилежной и послушной

                                       За Ним идут ученики.

   Поэма "Иоанн Дамаскин" (1859) - основаная на житии святого, есть, своего рода, его поэтическое переложение. Разумеется, автор выделил в пересказе прежде всего то, что живо тревожило его душу: Толстого привлекла тема осуществления поэтом Божьего дара, преодоления препытствий для духовного поэтического творчества. Прекрасен вдохновенный стих Толстого:

                           Воспой же, страдалец, воскресную песнь!

                           Возрадуйся жизнию новой!

                           Исчезла коснения долгая плеснь,

                           Воскресло свободное слово!

                           Того, Кто оковы души сокрушил,

                           Да славит немолчно созданье!

                           Да хвалят торжественно Господа сил

                           И солнце, и месяц, и хоры светил

                           И всякое в мире дыханье!

                           Блажен, кому ныне, Господь, пред Тобой

                           И мыслить и молвить возможно!

                           С бестрепетным сердцем и с теплой мольбой

                           Во имя Твое он выходит на бой

                           Со всем, что неправо и ложно!

                           Раздайся ж, воскресная песня моя!

                           Как солнце взойди над землею!

                           Расторгни убийственный сон бытия

                           И, свет лучезарный повсюду лия,

                           Громи, что созиждено тьмою!

"Иоанн Дамаскин" Тостого вдохновил Чайковского и Танеева на создание изумительных по красоте произведений, ставших настоящими шедеврами русской музыкальной классики ("Благословляю вас, леса...", "Иду в незнаемый я путь..").

Особого разговора заслуживает историческая трилогия Алексея Константиновича Толстого, состоящая из трагедий "Смерть Иоанна Грозног", "Царь Федор Иоаннович" и "Царь Борис". Трилогию можно рассматривать как грандиозное произведение: настолько тесно связаны между собой все части. Главный герой трилогии - Борис Годунов, с ним сввязана основная нравственно-религиозная проблематика ее. Борис - в центре событий. Единство действия тррех трагедий основано на сквозной интриге - на стремлении Бориса к власти и на пребывании его во власти.

Драматургия первой части определяется болезненными метаниями души Иоанна Грозного - души, обуреваемой губительными страстями, но и ищущей упокоения в смирении и раскаянии. В зависимости от внешних обстоятельств верх берет то одно, то иное стремление, отчего резко меняется поведение царя, а поступки его становятся непредсказуемы. Все завершается смертью грешника, так и не сумевшего побороть губительные страсти. Среди этих-то метаний и действует Борис. Именно Годунов становится подлинным убийцею Грозного, точно рассчитав, каким разрушительным для жизни царя станет гнавное волнение его, которое Борис возбуждает своим сообщением о речах колдунов-прорицателей.

Во второй трагедии Борис вынужден противоборствовать не необузданности страстей кровавого тирана, но ангельской кротости его сына. Жизнь оборачивается иною, но тоже трагичною стороною: попытка утвердить отношения между людьми на началах христиански чистых завершается крахом, благие намерения приводят ко многим смертям, гибельным и для судем царства. Кротость Федора, сопровождаемая наивной доверчивостью, превращается в обыденное незнание темных сторон человеческой натуры - Федор сознательно отказывается верить в это темное, что переполняет жизнь, он хочет существовать в мире идеальных жизненных начал, но темные страсти неискоренимы. Борис легко совершает важнейшие шаги к трону.

Третья трагедия, трагедия самого Бориса, обнаруживает иную грань - ту же проблему, какую в те же годы мучительно осмыслял Достоевский, проблему времени, но и проблему всех времен: возможен ли грех ради благой цели, можно ли переступить через кровь, нравственно позволить себе это пере-ступление во имя блага всеобщего. Борис у Толстого - не традиционный и заурядный злодей-властолюбец, онн рвется к трону не ради насыщения примитивной страсти - нет. Годунов государственно мудр, прозорлив, искренне желает блага стране и народу. Он хорошо видит, сколькие беды несет благому делу и жестокий деспотизм Иоанна, и бездумная жалостливость Феодора. Он же и ясно сознает: только ему доступно провести царство через все препятствия к истинному процветанию. Ради этого он и совершает все, что в итоге приводит его к гибельному концу.

Выбор темы и главного героя трагедии неизбежно вынуждает сопоставление "Царя Бориса" с "Борисом Годуновым" Пушкина. У Пушкина, если вспомним, развитие сценического действия строилось на сцеплении событий и связи героев в единой плоскости, но на взаимоотношениях человека с Промыслом Божиим, на взаимодействии двух уровней исторического бытия: мета-истории и событийной суеты. Толстой все строит на основе, традиционно присущей трагедиям Шекспира - такая ситема прозрачнее для понимания, что, к слову, подтверждалось и театральной практикой: постоянными провалами пушкинских постановок и триумфами толстовских. Не вдаваясь в сопоставление, отметим лишь, что Толстой сумел отстоять свою самостоятельность в трагедийном осмыслении истории. Впрочем, историю он представляет, в сопоставлении с Пушкиным, более традиционно: как борьбу добра со злом, которая осуществляется в столкновении человеческих страстей. Такой же подход к истории нетрудно распознать и в историческом романе "Князь Серебряный". А.К. Толстой дает всегда исключительно нравственный анализ исторических событий, причем совершает его всегда в пространстве христианской нравственности, - да иного и быть не могло.

 

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.