ПОЛЕНОВ ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ

(20.5(1.6).1844 – 1927)

 

Художник Василий Дмитриевич Поленов, к сожалению, так и остался в сознании многих певцом «московских двориков». Хотя на самом деле его творчество гораздо глубже. Полвека из своей жизни Поленов положил на создание живописного цикла «Жизнь Христа», составлявшего более пятидесяти полотен.

Весь путь Христа он прошел пешком и не раз. С этой целью он объехал Палестину, Сирию и Египет, сделав там множество этюдов. Часть из них (главным образом, пейзажи) послужила материалом для евангельских полотен. Художник был убежден, что на Востоке не только природа, но и "постройки и одежды простого люда были близки к теперешним". Первой в серии была большая картина "Христос и грешница" на тему из Евангелия от Иоанна (Ин 8:1-11):

«Иисус же пошел на гору Елеонскую. А утром опять пришел в храм, и весь народ шел к Нему. Он сел и учил их. Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле. Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоявшая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши».

Полотно "Христос и грешница" «сочетало строгую архитектонику академической живописи с жанровым реализмом "передвижничества". В толковании образа Христа Поленов решительно отошел от традиционных трактовок. Поленов представил Христа мужественным, загорелым, погруженным в раздумья Странником.

Евангельский динамизм, отразившийся в картинах Александра Иванова и Николая Ге, сменился у Поленова тихой созерцательностью. Огромную роль играет окружающий Христа пейзаж. Устранены все театральные эффекты, которые были свойственны картинам многих других художников, писавших на библейские темы.

События протекают в обстановке обыденности. Только величественная восточная природа подчеркивает духовный смысл совершающегося.

Итак, Поленов был художником, в чьих картинах Христос представал прежде всего человеком, а евангельские истории под его кистью становились жанровыми картинами. За это картина «Христос и грешница», которая предваряла весь цикл и должна была открывать его первую выставку в 1909 году, сначала была запрещена цензурой.

Тогдашний президент Академии художеств князь Владимир сказал: «Конечно для нас картина интересная, но для народа она вредна». Репин считал, что Поленов снял все божественное и церковное с Христа, «сделав его плотником, другом рыбаков и фанатиком-проповедником».

Это была философия художника, его кредо, выстраданное в длительных путешествиях по местам земной жизни Христа. Будучи человеком нецерковным, он стремился найти собственное решение темы. "Христос, — писал он, — есть настоящий живой человек, или сын человеческий, как Он постоянно Сам Себя называл, а по величию духа Сын Божий, как Его называли другие, поэтому дело в том, чтобы в искусстве дать этот живой образ, каким Он был в действительности".

Спор решил ученый богослов, усмотревший в образе Христа и божественное и человеческое начала. Картину, к выставке разрешили, и ее купил Александр Третий. В Зимнем дворце вместо первоначального названия «Кто из вас не без греха?» под картиной повесили табличку «Блудная жена». Василий Дмитриевич негодовал: «Да нет же! С ней случилось несчастье, она впала в грех, как грешили и те, что не решились бросить в нее камень».

Вот как пересказывает содержание картины Всеволод Гаршин.

«Знойный южный день; солнце перешло за полдень и, бросая недолгие тени, ярко освещает преддверие иерусалимского храма с широкою каменною лестницею, ведущею в сени, поддерживаемые колоннами красного порфира, с несколькими старыми, корявыми черно-зелеными кипарисами, возвышающими свои вытянутые, сжатые вершины в ясную синеву южного неба; справа виден бедный, опаленный солнцем восточный город, уходящий в гору. На дворе храма волнение. Только спешащий на работу в поле после полуденного   отдыха    крестьянин,   взгромоздившийся   на смиренного ослика вместе со своими кирками и мешками, да небольшая кучка людей, сидящая слева внизу у лестницы, не разделяют этого волнения. Несколько женщин и какой-то поселянин, пришедшие с провизией и клетками с птицей, может быть, для продажи, а может быть, для жертвы, еще не поняли, зачем ворвалась в ограду эта шумная толпа,  зачем она ведет какую-то женщину.  Группа учителя с учениками полна спокойного ожидания. В бедных запыленных дорожных одеждах, в грубой обуви сидят они: юноша Иоанн, вперивший в толпу .задумчивый взгляд, два брата, с некрасивыми, но умными и сильными лицами; тут же и человек, носящий суму через плечо, с острыми, сухими чертами лица, с общим характером доктринерства, какое и владело его душой и погубило его, - казначей Иуда. Вблизи них  и учитель. Он обернулся к разъяренной толпе, ведущей преступницу, и спокойно ждет вопроса предводителей.

Толпа  передана художником живою. Он  проник  в самую сущность массового движения и выразил стадное чувство,  большею частью  преобладающее в нем.   Большинство толпы — равнодушные, повинующиеся только этому чувству, которое велит бить—будут бить, велит плакать— будут   плакать, велит   кричать    «осанна!»  и  подстилать одежды — будут сами ложиться под ноги грядущего. Они горят не своим огнем;  все дало им общее возбуждение; как стадо овец, они готовы шарахнуться за первым, на кого более других подействует внешняя причина. Многие, быть может, и не знают, кого ведут и за что будут бить. Таков высокий флегматик, держащий преступницу за плечи и ведущий ее перед собою. Ведет, очевидно, не он, а нечто ему совершенно не известное, с чем он и не считается, о чем и не думает; он только старательно исполняет чужое веление и с добросовестностью современного полицейского тащит туда, куда, как он полагает, почему-то тащить следует. Тут и улыбающийся рыжий еврей в его улыбке есть что-то двусмысленное; быть может, он накануне покупал ласки этой самой женщины-ребенка или подобной ей. Тут же и юноша, заглядывающий на нее с любопытством еще   не   проснувшейся   страсти,— ему   тоже суждено участвовать в грехе, подобном совершенному ей; сгорбленный старик, с потухшим взором, покопавшись в своей памяти, найдет и свое участие в таких же делах. И все они ведут побивать ее камнями. Такова толпа.

Но видны в ней и иные лица: фарисей, разъяренный до последних пределов, готовый растерзать в куски сам, своей волей; другой, с восторгом слушающий, как два священника, выступившие вперед толпы, бешено кричат Иисусу: «Моисей повелел нам, а ты?» Он впился в них глазами и разделяет их радость и торжество: ненавистному бунтовщику, возмутившему стоячее болото мертвого закона, задан вопрос, который его погубит. Священники, составляющие центр картины, составляют и основу ее содержания. Привычная важность еще несколько сдерживает одного из них, высокого чернобородого с сильною проседью старца, но другой, рыжий, с одутловатым лицом, весь обратился в ненависть, дикую, безумную. Что для них бедная девочка! Не все ли равно, растерзают ее или останется она жива? Она почти не существует для них; вся сила их ненависти направлена на этого простого, спокойного человека, хладнокровно слушающего их вопли.

Что скажет он? Инстинктивно упираясь назад, конвульсивно сжав руки в кулак, стоит эта преступница-полуребенок, ожидающая казни или милости. Не знаю, намеренно или нет, но Поленов не сделал из нее главной фигуры. Быть может, для него не была важна сама жертва; быть может, главная задача его, превосходно выполненная, состояла именно в изображении толпы, о которой сейчас было говорено. Как бы то ни было, главные лица евангельского рассказа в картине не поставлены на первый план. Я не могу согласиться с толками о том, что грешница не похожа на грешницу, что Христа будто бы «искать надобно», что в его изображении художник потерпел полную неудачу. Не видим ли мы каждый день на наших улицах таких же грешниц, только что выступивших на путь греха, за который в библейские времена побивали камнями? Взгляните на грешницу Поленова; не то же ли это, беспрестанно проходящее перед нами, наивное лицо ребенка, не сознающего своего падения? Она не может связать его с горькою участью, ее ожидающею, быть растерзанной толпой, побитой камнями; она, как попавшийся дикий зверек, только жмется и пятится; и ее застывшее лицо не выражает даже ужаса. Мне кажется, оно так и быть должно.

Христос Поленова очень красив, очень умен  и очень спокоен. Его роль еще не началась. Он ожидает; он знает, что ничего доброго у него не спросят, что предводители  столько же, и еще более, хотят   его   крови, как и крови преступившей закон Моисеев. Что бы ни спросили у него, он знает, что он сумеет ответить, ибо у него есть в душе живое начало, могущее остановить всякое зло.

Скажу еще два слова о всей картине. Она ласкает глаз зрителя прелестью освещения, живым расположением сцены  и   интересными   подробностями.  Она  красива   и   интересна даже и для того, кто не захочет найти в ней  внутреннего содержания или не сможет найти его…

Картину купил государь. Если решено, как говорят, поместить ее в Эрмитаже, то его посетителям будет оказана большая услуга».

За "Христом и грешницей" последовали полотна "На Геннисаретском озере", "Среди учителей", "На горе" и цикл небольших картин-эскизов, иллюстрирующих Евангелие. Всего свыше 70 полотен. Поленов работал над ним до последних лет жизни.

Однако надо сказать, что картины библейского цикла Поленова не раз подвергались каким-то мистическим опасностям. Так «Грешница» едва не погибла в океанских глубинах. После грандиозного успеха выставки в Петербурге и в Москве картину предполагалось отправить вместе с другими работами в Америку. Но так как до бесконечности затягивалось открытие выставки в России, то затянулась и подготовка полотен к отправке за границу. К отходу корабля, который назывался «Титаник», груз не поспел. Разве не мистика? И после того, как картины едва не оказались на дне океана, художник долго не решался выставлять свои работы вне России.

Он будто предчувствовал роковые события 1924 года. Тогда в Америку была отправлена выставка картин русских художников, которую предполагалось продать. Из собрания Поленова туда попали тринадцать полотен цикла «Жизнь Христа». Картины разошлись по разным владельцам и странам, но в Россию ни одна не вернулась. История весьма неблаговидная, поскольку никто не имел права так распоряжаться национальным достоянием. Было время, когда даже за упоминание о цикле «Жизнь Христа» в ходе экскурсии в музее писались доносы и затем следовал вызов экскурсовода в соответствующие органы.

Этот цикл – жизненный и творческий подвиг художника, до сих пор не оцененный и во многом утраченный. Художник, глубокий старик, умер полуголодный, ничего не получив за увезенные из мастерский полотна, так до конца жизни и не узнав, что с ними случилось.

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.