КОНСТАНТИН ПЕТРОВИЧ ПОБЕДОНОСЦЕВ

(21.05(2.06).1827-1907)

 

Константин Петрович Победоносцев вошел в историю российского государства как всесильный обер-прокурор Святейшего синода, светское лицо, которое от имени государства руководило делами русской православной церкви. "Министр православия", занимавший эту должность 25 лет, первую половину своей жизни мечтал возвысить Россию до уровня европейской цивилизации. Однако результаты реформ привели Победоносцева к прямо противоположным воззрениям - теперь он убеждался в ложности идей парламентаризма, свободы печати и демократии. "Кто в юности не был радикалом - подлец, кто в зрелости не стал консерватором - дурак",- любил повторять он в кругу друзей.

19 октября 1905 года, в день объявления царского манифеста о даровании Конституции и гражданских свобод, по Литейному проспекту катилась ликующая толпа под красными флагами. На подходе к дому обер-прокурора Святейшего синода Победоносцева демонстранты как по команде начинали кричать: "Старый паук! Тиран! Душитель!" Возможно, здесь же поэт Блок подслушал и знаменитую фразу "Победоносцев над Россией простер совиные крыла"... Наблюдая за толпой из-за занавески, старик мелко крестился, и по его бескровным восковым щекам скатывались слезы.

Примерно два десятка лет он убеждал в суетности идей парламентаризма, свободы печати и демократии. Чувствовал в православии консолидирующее национальное начало, органически слитое с монархизмом и государством. Его заботами число церковно-приходских школ увеличилось в десять раз. В то же время из библиотек, поставленных под контроль церкви, изымались все вредные книжки. Выдвигая идеи дальнейшего усиления роли церкви в государстве (религиозный характер образования, преследование раскольников), он вызвал неприятие даже со стороны религиозных людей - Соловьева, Аксакова и других. Еще в 1879 году Победоносцев писал будущему императору: "Лучше революция, нежели конституция". И напророчил: страна стремительно приближалась к революции. Впрочем, вряд ли при всем своем влиянии он мог изменить ситуацию в России.

Тем не менее Победоносцев попытался взвалить на свои плечи непосильный груз - он рьяно противился всякой вольности, которую считал предтечей революций. Его отставка состоялась после подписания Николаем II Манифеста 19 октября 1905 года. Его фигура настолько для российской истории характерна, настолько сложна и вместе с тем загадочна, что даже из XXI века судить о нем почти невозможно. Мнения о Победоносцеве обычно высказывались крайние, что не мешало, правда, их авторам по прошествии лет решительно их пересматривать.

Всесильный обер-прокурор Синода был среди придворных политиков своего времени фигурой в высшей степени заметной, обладавшей не только своеобразной внешностью: высокий, худой, с гладковыбритым лицом, в больших черепаховых очках, - но и блистательным даром полемиста и энциклопедическими познаниями. Его противники часто боялись даже вступать с ним в открытые дискуссии на заседаниях Государственного совета. О нем почти ничего не знали в свете: он жил уединенно и о себе не распространялся, был сух и немногословен. Суровый характер сочетался в нем с добродушием по отношению к простым людям, которым он часто оказывал материальную помощь. Первым человеком в правительстве ему помогли стать две вещи: он воспитывал императора Александра и был в его глазах непревзойденным авторитетом, к тому же, в отличие от многих царедворцев, имел смелость без холопского угодничества писать и говорить царю то, что он думает. С августейшими лицами он держался, не унижая своей чести и достоинства. Последнее особенно импонировало бесхитростному и прямодушному императору.

Пользуясь влиянием на Александра III, Победоносцев пытался осуществить программу "Нравственное перевоспитание общества". Победоносцев не верил в возможность улучшения общества посредством переделки его государственных институтов, считая, что только исправлением человеческих нравов можно добиться изменений в жизни страны. Отсюда репутация Победоносцева, умеющего лишь ядовито критиковать программы других. Главное средство для осуществления своей программы Победоносцев видел в возрастании влияния на общество Православной Церкви. Он считал Православие высшим выражением духовных сил русского народа, литературу и историю которого знал в совершенстве.

Русский человек был немыслим по его мнению вне Православия. В годы его оберпрокурорства в Священном Синоде церковная жизнь оживляется. Синод получил право решать некоторые вопросы без ведома царя, после 200-летнего перерыва возобновились соборы епископов; практически каждый год открывались новые храмы, причем их архитектурный стиль приблизился к древнерусскому допетровскому зодчеству; реставрировались и восстанавливались древние церкви, активизировалась миссионерская деятельность. Победоносцев покровительствовал религиозной живописи Васнецова и Нестерова. Приходил в трудные минуты на помощь П.И. Чайковскому, как старался помочь всем, в ком чувствовал истинный талант, направленный на служение добру, правде и пользе.

Но основным делом Победоносцева стало воссоздание системы церковных школ для народа. В его представлении: "школе прямое место при церкви и в тесной связи с Церковью. Она должна быть проникнута церковностью в лучшем духовном смысле этого слова". Он считал, что "народная школа должна быть не только школой арифметики и грамматики, но прежде всего школой добрых нравов и христианской жизни". Возможно, что осуществление этих идей представляет собой самую значительную часть его церковно-политической деятельности при Александре III и Николае II.

Взгляды Победоносцева на основы народного образования объясняются его консервативными убеждениями, а также суждением о политической ситуации после реформ 60-х гг., которые он считал пагубными для России. Планы установить приоритет Церкви в области народного образования занимали Победоносцева с начала его деятельности как обер-прокурора. Он писал Александру III, что организация церковноприходских школ есть "вопрос первостепенной важности для государства. Народ у нас пропадает, раскол и секты держатся от невежества: люди вырастают, не получая первых, самых основных понятий о Боге, о Церкви, о заповедях… Для блага народного необходимо, чтобы повсюду, поблизости от него, и именно около приходской церкви, была первоначальная школа грамотности, в неразрывной связи с учением Закона Божия и церковного пения, облагораживающего всякую простую душу. Православный русский человек мечтает о том времени, когда вся Россия покроется сетью таких школ".

Близкий духом идеалистам-славянофилам, Победоносцев не замкнулся в своем петербургском кабинете, а стремился протянуть оттуда длинные и прочные нити во все уголки необъятной России, устанавливая тесные связи с людьми, не за страх, а за совесть самоотверженно трудившимися на местах. Был он лучшим другом С.А. Рачинского, променявшего профессорскую кафедру в Москве на плодотворную просветительную работу среди крестьян родной Смоленской губернии. Всячески поддерживал он Н.И. Ильминского, скромного труженика, ученого миссионера, изучившего досконально магометанство и восточные языки и сумевшего проложить путь к душам, тянувшимся к Православию, простых татар казанского края, которых он поучал на их разговорном языке, побуждая тем и других насадителей веры следовать своему примеру.

Разносторонние отношения с известными литераторами и публицистами того времени еще глубже позволяют нам проникнуться в глубину тех его убеждений, которыми руководствовался К.П. Победоносцев в своей государственной деятельности. Крепкая дружба связывала Победоносцева с Достоевским. Федор Михайлович относился к Победоносцеву с уважением и относил его к числу тех, которым верил, ум и убеждения которых глубоко уважал, а его деятельность называл "драгоценной". Константин Петрович также был, проникнут взаимностью к творческой деятельности Достоевского: "Это был человек единственный. Влияние его на молодых людей было велико и благодетельное. В нем были крепкие основы веры, народности и любви к Отечеству. Он имел в себе огонь, от коего многие загорались теплотою и светом". Художественное выражение близких себе идей Победоносцев видел в "Преступлении и наказании", в "Братьях Карамазовых".

Драматично складывались его отношения с Л.Н. Толстым. Победоносцев встретил резко отрицательно нравственно-религиозную проповедь Толстого, видя в нем еретика и отступника. По его инициативе были запрещены некоторые произведения Толстого. Особенно возмутила его "Власть тьмы". В то же время он не без восхищения отозвался о "Крейцеревой сонате": "Произведение могучее, и когда я спрашиваю себя, следует ли запретить его во имя нравственности, я не в силах ответить да". Борьба с толстовством привела к "Определению Св. Синода" в котором говорилось, что "Церковь не считает Толстого своим членом".

Первоначально встреченная почти всеобщим одобрением в церковной среде, деятельность Победоносцева на посту обер-прокурора вызвала затем разочарование, как иерархов, так и православно мыслящей интеллигенции. Причиной явилось несогласие его с идеей самоуправления Церкви и нежелание ослабить над ней государственную опеку. Он отождествлял самоуправление Церкви со стремлением к парламентаризму: "Идеалисты наши пропагандируют … соборное управление Церковью посредством иерархии и священников. Это было бы то же самое, что ныне выборы, земские и крестьянские, из коих мечтают составить представительное собрание для России". До конца жизни Победоносцев оставался принципиальным противником восстановления патриаршества, с недоверием относился к св. Иоанну Кронштадскому, противодействовал начинаниям митр. Антония (Храповицкого), пытался воспрепятствовать канонизации св. Серафима Саровского.

Квинтэссенцией религиозно-философских и общественно-политических воззрений, дающих возможность выяснить во всех деталях мировоззрение этого государственного человека, стал составленный им "Московский сборник", изданный в 1896 г. В нем подвергаются критике основные устои современной западноевропейской культуры и государственного строя, сравнительно с главными чертами национально-русских идеалов. Главными пороками западноевропейской культуры, по воззрению Победоносцева, являются рационализм и вера в добрую природу человека. В безрелигиозном гуманизме выдвигается идея, связанная с верой в "естество" природы и человека. Безрелигиозное сознание все свое внимание концентрирует на мире, наполняется интересом к нему - и на фоне этого оно как бы светится верой в человека. Развиваясь в разрыве с Церковью, гуманизм стал основой и опорой антицерковного сознания ведущего к "антропологии" (поклонению человеку). Известные слова - «человек это звучит гордо» - выразительно выражают эту идею, ведущую к отчуждению церковного сознания, и убеждающую человека в ненужности Церкви. Несовершенный же человек не может построить совершенного общества, отсюда принципиальное отвержение Победоносцевым либерально-радикальных изменений социального быта. Только те формы, которые проникнуты религиозным началом, смогут удержать человечество от гибельного пути. Революционные идеи по Победоносцеву происходят из самообожествления человеческого "Я", утратившего способность покаяния.

Главный враг человека - умозрительные конструкции безбожного разума. Главная опора общественной жизни - вера, стоящая выше всяких теоретических формул и выводов разума. "Народ чует душой, что абсолютную истину нельзя уловить материально, выставить осязательно, определить числом и мерою, но что в нее можно и должно веровать, ибо абсолютная истина доступна только вере". Народ, благодаря своему бессознательному чувству к истине, не знает ученой прагматической истории и не нуждается в ней, т.к. создает свою историю - легенду, "в которой он чует глубокую истину, абсолютную истину идеи и чувства, истину, которой не может дать ему никакой самый тонкий и художественный - критический анализ фактов". С господством веры связывается и господство Церкви, и особенно церковного обряда, в котором народ непосредственно, тем же чутьем, а не рассуждением, воспринимается смысл церковного учения. Слагаясь исторически, в связи с народной жизнью, обряд составляет неотъемлемую часть этой жизни. Поэтому не может быть речи о соединении различных церквей; церкви останутся различны, пока будут существовать нации. Победоносцев не допускает порицания членами одной церкви другой за веру; «каждый верует, как ему сродное», но вера в безусловную истину своей религии ведет к тому, что человек, убежденный в ней, "считает своим долгом не только исповедовать открыто свое учение, но, в случае нужды, и насильно навязывать его другим". Согласно с этим Победоносцев не допускает равноправности церквей в государстве.

В характеристиках Победоносцева можно найти и такие оценки: "Наше духовенство грубо, невежественно, бездейственно мало и редко учит, оно по большей части лишь исполняет требы. Народ наш невежа в своей вере, исполнен суеверий, страдает от дурных и порочных привычек. Для людей неграмотных Библия не существует; остается служба церковная и несколько молитв, которые, передаваясь от родителей к детям, служат единственным соединительным звеном между отдельным лицом и Церковью. В иных глухих местностях народ не понимает решительно ничего, ни в словах службы церковной, ни даже в "Отче наш". И однако, во всех этих невоспитанных умах воздвигнут, как это было в Афинах, неизвестно кем алтарь "неведомому Богу".

В своей государственной деятельности Победоносцев оставался всегда верен своим убеждениям и подвергал резкой критике систему отделения Церкви от государства, а также суд присяжных, парламентаризм, идею "правового государства", "свободную" прессу и другие ценности западной демократии. Победоносцев предчувствует трагические последствия ухода общества от Церкви: "Печальное будет время… когда водворится проповедуемый ныне новый культ человечества. Личность человеческая немного будет в нем значить; снимутся и те, какие существуют теперь нравственные преграды насилию и самовластию. Во имя идеи, для достижения воображаемых целей… будут приносится в жертву самые священные интересы личной свободы, без всякого зазрения совести; о совести, впрочем, и помина не будет при воззрении, отрицающим саму идею совести».

Для К.П. Победоносцева вера – это таинство души, составляющее основу бытия человека. Религиозное чувство в душе человека, по его мысли, является вечным и неискоренимым, поскольку изначально заложено в человеческую природу актом божественного творения. Сущность религии, подчеркивает Победоносцев, заключается в том, что она есть выражение богопознания и богопочтения, живое общение человека с Богом. Видя источник религии в Боге, Победоносцев утверждает, что лишь в христианстве осуществляется полное раскрытие учения об истинном Боге - едином по существу и троичном в лицах. Бог есть высочайшее, совершеннейшее и святейшее существо, первая причина и цель всего сущего. В понимании Победоносцева Единый в Троице истинный Бог – Творец и Промыслитель вселенной, Спаситель и Освятитель людей – есть дух, т.е. "существо бестелесное, разум и воля". Бог как любовь для К.П. Победоносцева означает не только то, что он является всеблагим и милосердным, но и то, что Бог "правосуден в Своей любви, посему кто Ему противится, тот навлекает на себя осуждение". Промысл живого личного Бога "управляет миром, т.е. ведет и располагает все к цели, ради которой и создан мир. Он так устроен, что и законы и порядки природы сохраняются неизменно, и при сем достигаются временные цели отдельных существ и всей видимой вселенной. Он направляет все судьбы, состояния и свободные действия людей к духовным и вечным целям, к возрастанию добра, к установлению нравственного миропорядка, так что добро сохраняется и служит во благо, а зло погибает и приносит гибель; так что дела и судьбы свободных существ в конечных целях приводятся в полное равновесие, к славе Господней и к истинному благу рода человеческого... Есть в мире зло, но оно не стоит в противоречии с промыслом Божиим. Оно обращено служить к предохранению, т.е. к укреплению свободных людей в добре и к очищению их от зла, или, другими словами, к воспитанию людей действием промысла Божия».

Так же, как и религия, по мысли К.П. Победоносцева, органическое основание в душе человека имеет и церковь: личное верование не может быть только внутренним достоянием человека и стремится воплотить себя видимым образом в воинствующей церкви. Победоносцев хорошо понимает, что церковные обряды исторически формируются в неразрывной связи с жизнью народа и поэтому будут отличаться от обрядов других народов, пока существуют на земле различные нации. В связи с этим, по убеждению К.П. Победоносцева, для человека, являющегося русским и душой, и обычаем, есть только одна истинная церковь - Русская православная церковь, являющаяся для него духовной основой национального самосознания и единственным всенародным учреждением, не знающим сословных и общественных различий.

 

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.