ЛЕСКОВ НИКОЛАЙ СЕМЕНОВИЧ

 

(1831-1895)

 


Считается, что последние три десятилетия XIX в. — это период не только необычайно большого интереса к христианству, но и попытка его осмысления и в какой-то мере разрушения. С этой проблемой обычно связывают имена Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. Их интерес к религии вылился в ее комментирование, дополнение и даже создание своих учений. Не менее значимым, на наш взгляд, является творчество Н.С. Лескова, которого долгое время считали писателем ортодоксальным, отстаивавшим веру в церковь, хотя практически каждое произведение Лескова говорит о сомнениях писателя в церкви, о поисках христианского идеала.


Н.С.Лесков был глубоко религиозным человеком. Его душа, как и душа каждого религиозного человека, стремилась найти Правду Божию, отыскать свою дорогу к Небу. Человек, говорится в Святом Евангелии от Иоанна, «призван встать и идти по тому пути, который указан ему Богочеловеком, сказавшем о Себе Самом: "Я есмь Путь и Истина и Жизнь"» (Иоанн 14:6). Но пути постижения истины многочисленны и разнообразны. Путь Н. Лескова был не только достаточно сложным, но и удивительно изменчивым. Недаром внутреннее странничество писателя вызывало изумление даже у сына писателя, автора капитального труда "Жизнь Николая Лескова". «Какой путь! Какая смена умозрений!» — восклицал он.
Душевные скитания Лескова, поиск истины, естественно, находят свое отражение в творчестве. Блок в статье «Душа писателя» сравнивал Лескова с многолетним растением: "Как у ириса или у лилии росту стеблей и листьев сопутствует периодическое развитие корневых клубней, — так душа писателя расширяется и развивается периодами, а творения его — только внешние результаты подземного роста души". Герои Лескова, подобно ему самому, пребывают в постоянном поиске "истинной" христианской веры.


Попытаемся рассмотреть, как духовные искания автора отразились в его произведениях 70-х гг., т.е. в период, когда, по свидетельству А.Н. Лескова, "познанное за минувшие годы уже подверглось беспощадному разбору, анализу, отвержению". Надо сказать, что с раннего детства Лесков воспитывался в духе христианства. В рассказе "Мелочи архиерейской жизни" автор, говоря от первого лица, признается: "Христа... меня научили любить с детства". А в "Автобиографической заметке" он проясняет: "религиозность во мне была с детства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала во мне мирить веру с рассудком. Я думаю, что и тут многим обязан отцу". Род Лесковых принадлежал к духовному сословию. Преемственность прервалась именно на отце писателя. Тот "был непреклонен в своих намерениях и ни за что не захотел надеть рясы, к которой всегда чувствовал неодолимое отвращение, хотя был человек очень хорошо богословски образованный и истинно религиозный". Чего он не принял? Православия вообще или церковных канонов? Именно этот вопрос, так и оставшийся не до конца разрешенным отцом, становится основополагающим в философии Лескова: соотношение веры и рассудка. Вслед за отцом, который нес в себе скорее протестантский тип религиозного мышления, Лесков стремился к рассудочному восприятию христианских истин, отрицая многие внешние атрибуты церковной жизни. В одном из писем сыну уже в 90-е гг. он напишет: «Бог есть, но не такой, которого выдумала корысть и глупость. В этакого Бога если верить, то, конечно, лучше (умнее и благочестивее) — совсем не верить, но Бог Сократа, Диогена, Христа и Павла — "Он с нами и в нас", и Он близок и понятен, как автор актеру».


Но вернемся к началу творческого пути Лескова, к 60-м гг. В отличие от многих русских писателей он не сразу осознал себя литератором и начал писать уже достаточно зрелым человеком. При этом важно заметить, что Лесков "вырос в народе", а по долгу службы изъездил всю Россию. Это дало ему возможность обрести богатый опыт и огромное знание русской жизни. Произведения первого периода его творчества можно назвать антинигилистическими. В это время Лескова волновало появление в России так называемых "новых людей", за которыми установились прочные общественные позиции. К таким произведениям можно отнести повесть "Овцебык", романы "Некуда", "Обойденные" и "На ножах".


Своеволие и полное отрицание веры, провозглашавшиеся "новыми людьми", - именно на этом, по мнению автора, строится нигилистический тип мышления. Герои этих произведений обходят основные христианские заповеди и в результате – «некуда идти». Произведения Лескова 60-х сейчас считают пророческими, предсказавшими ужасные последствия нигилистического мышления. Именно они и привели Россию к революционным кровопролитиям. Не случайно поэтому Лескова ставят в один ряд с Ф.М. Достоевским, написавшим пророческий роман "Бесы". Но Лесков осознал дьявольскую сущность этого общественного явления на 10 лет раньше Достоевского. Иначе говоря, произведения 60-х гг. направлены именно на утверждение Православия как единственного пути спасения от нигилистского безверия. Здесь автор не касается вопросов церковного быта. Церковь же пока является символом веры.


В начале 70-х гг. отношение к церкви, вопросам веры у Лескова меняется. Этот период оказался кризисным для писателя. Склонный к сомнениям и постоянному анализу, Лесков пристально вглядывается уже не только в общественное и государственное устройство России, но и в жизнь Церкви как определенного института. Каждый шаг Лескова на пути к истине, каждый этап становления его религиозно-философской мысли находят свое отражение в художественном творчестве. Персонажи Лескова — это люди, которые мучаются теми же сомнениями, стремятся к тем же идеалам.


В 1871 г. Лесков пишет сатирическую хронику "Смех и горе". Название произведения недвусмысленно характеризует авторское отношение к современной ему эпохе. Имеется в виду всеобщее увлечение идеей прогресса, в котором Лесков видит лишь бестолковую суету, корысть, своеволие, глупость, беззаконие и обман. Сатирически описаны им не только светские сословия, но и церковная жизнь, которая тоже не лишена отвратительных интриг. Одним из положительных героев оказывается становой Васильев. Он глубоко и искренне рассуждает о христианской вере и тех препятствиях, которые мешают истинной вере. Мысли этого персонажа, безусловно, близки автору. Не изменив своего мнения о нигилистах, Лесков еще раз подчеркивает бессмысленность и бесплодность попыток "новых людей" постичь духовное и сверхъестественное "метафизическим методом", который "не приносит никакого утешения и только сбивает". В этой хронике происходит утверждение Церкви, в которой он видит идею «единения в стяжании Благодати». Писатель верит в этот момент, что именно Православие дает полноту Истины. Но в этом рассказе возникает новая, ранее не волновавшая писателя проблема— церковных законов. Станового, а вместе с ним и автора, смущает одно: невозможность выйти из Православия и перейти в другую веру. Дело не в том, что он усомнился в Православии как в вероисповедании. "Сознание моей несвободы лишает меня спокойствия совести", — признается становой Васильев. Лесков же делает вывод, что ограниченность законов Церкви мешает истинной, свободной вере.


Следующим этапом пути Лескова становится поиск идеальных духовных пастырей для народа, в существование которых Лесков свято верит. В 1872 г. выходит в свет роман "Соборяне". Автор обращает пристальное внимание на тему ранее не особенно волновавшую русскую литературу, а именно на жизнь за церковной оградой. И то, что он видит, наводит его на грустные размышления, заставляет сделать мрачные выводы, позднее приведшие его к полному пессимизму и отвержению Церкви как необходимого условия для спасения. Подтверждение этому мы вновь находим в письмах Лескова: «Я не враг Церкви, а ее друг, или более: я покорный преданный ее сын и уверенный православный — я не хочу ее опорочить; я ей желаю честного прогресса от коснения, в которое она впала, задавленная государственностью, но в новом колене слуг алтаря я не вижу "попов великих", а знаю в лучших из них только рационалистов, то есть нигилистов духовного сана». Поэтому в финале романа смерть основных героев, тех самых "великих попов", приобретает значение символа.


Отсюда начинается новый этап пути-поиска. Писатель обращает более пристальное внимание на нравственные стороны христианства. Цель христианства Лесков видел в оздоровлении и возвышении нравственных норм, на которых должна основываться жизнь всего человечества. Но первыми же нарушителями этих норм становятся сами церковнослужители. И писатель делает достаточно смелый вывод: без Церкви можно обойтись, а искать спасения души можно и вне ее.


Лесков обращает свое внимание на то, что рядом, близко к Церкви, но тем не менее не является официальным, — к староверам, к которым с детства относился с особой симпатией В 1873 г. Лесков пишет рассказ "Запечатленный ангел", где исследует психологию раскольников. По-человечески сочувствуя этим людям, Лесков тем не менее отвергает саму идею раскола, видя не только ее бессодержательность, но и некоторую опасность (недаром в романе "Некуда" нигилисты говорят о раскольниках как о своих). Главным смыслом рассказа является мысль о необходимости обретения единства в вере: "...Всяк как верит, так и да судит, а для нас все равно, какими путями Господь с человека взыщет и из какого сосуда напоит, лишь бы взыскал и жажду единодушия его с отечеством утолил". Здесь Лесков обращается к поиску праведных людей. Идея праведничества наиболее ярко выражена в повести "Очарованный странник". Повесть построена в форме путевого рассказа. Главный герой повести Иван Северьяныч рассказывает своим попутчикам, плывущим вместе с ним по Ладожскому озеру, историю своей жизни. Предворяя свой рассказ, Северьяныч сразу определяет свою жизнь как путь, предназначенный ему свыше: "...но, верно, своего пути не обежишь, и надо было другому призванию следовать". Именно здесь зарождается конфликт в душе героя, который потом на протяжении всей жизни пытался противостоять своему предназначению. Интересно, что приход в монастырь выглядит в рассказе как нечто непродуманное, как поступок, совершенный от безвыходности. Поэтому странник и там надолго не задерживается и отправляется снова в путь. Таким образом, концепт пути в "Очарованном страннике" — это неизбежное следование от плотского, земного, грешного к духовному, возвышенному, небесному, но не церковному.


Лесковский странник не может завершить свой жизненный путь вне следования Промыслу Божию, но он не ищет церковкой обители. Странничество героя повести есть и отражение, символизация внутреннего странничества самого автора. В его творчестве появляется устойчивый тип "странного" праведника, не связанного с Церковью и не отвечающего канонам религиозной праведности. Такой тип праведника мы видим и в рассказе "Павлин". Праведничество главного героя этого рассказ Павлина Певунова не сразу заметно. На первый взгляд он кажется человеком непривлекательным и даже злым. Праведничество проявляется в тот момент, когда, пренебрегая законами Церкви, Павлин помогает своей воспитаннице обрести счастье. После этого он уходит в монастырь замаливать грехи, как бы подчиняясь законам Церкви, т.е. его религиозное сознание достаточно сильно. В этом рассказе также обнаруживаются сомнения Лескова в том, соответствуют ли церковные правила реальной жизни.


Эти сомнения усиливаются у писателя в середине 70-х гг. Он признается в одном из писем: «Более всего разладил с церковностью, по вопросам которой всласть начитался вещей, в Россию не допусаемых ...Более чем когда-либо верю в великое значение Церкви, но не вижу нигде того духа который приличествует обществу, носящему Христово имя. "Соединение", о котором молится наша Церковь, если произойдет, то никак не на почве согласования "артикулов веры", а совсем иначе. Но я с этим так усердно возился, что это меня уже утомило. Скажу лишь одно, что прочитай я все, что теперь много по этому предмету прочитал, и выслушай то, что услышал, — я не написал бы "Соборян" так, как они написаны, а это было бы мне неприятно. Зато меня подергивает теперь написать русского еретика — умного, начитанного и свободомысленного духовного христианина, прошедшего все колебания ради искания истины Христовой и нашедшего его только в душе своей».


В 1875 г. он пишет рассказ "На краю света". Писатель еще более четко, чем прежде, обозначил своего рода разделение между православным вероучением и конкретной повседневной практикой Церкви. В центре повествования рассказ некоего престарелого архиепископа, повествующего о временах своей молодости, о своем пути постижения христианской веры. Можно предположить, что название рассказа имеет двойной смысл. С одной стороны, речь в нем идет о дальних сибирских поселениях, в которые отправился еще молодой тогда архиерей проповедовать христианские истины. С другой стороны, название получает некий символический смысл, где свет является символом веры. Именно этот второй смысл является наиболее значимым для автора. Действительно, герой в своем пути познания веры приходит к крайней точке — признанию истинности всех религий. В образе архиерея, безусловно, отразились метания и поиски самого автора. Сюжет рассказа достаточно прост. Архиерей отправляется в дальние дикие земли для обращения в христианскую веру туземцев. Отправляется он в сопровождении отца Кириака, иеромонаха, который прежде достаточно успешно занимался миссионерской деятельностью, но в силу "полученного убеждения переставший крестить". Молодой архиерей ведет постоянные споры с иеромонахом о методах и смысле крещения. Кириак предостерегает "владыку" от поспешных крещений, герой же словам Кириака поверить не хочет. Но жизнь утверждает правоту мудрого иеромонаха. Отец Кириак говорит о необходимости подкрепления таинства просвещением:
«…Итак, во Христа-то мы крестимся, да во Христа не облекаемся. Тщетно это так крестить, владыко!". Высокая христианская мысль не находит понимания среди полудиких народов которые способны воспринимать лишь определенные примитивные истины. Крещение таких народов без длительного просвещения может привести только к плачевному результату. Подтверждение этому мы находим в дальнейшем развитии сюжета. Молодого архиерея спасает некрещеный якут, а новоиспеченный христианин бросает на произвол судьбы отца Кириака со словами: "Попа встречу — он меня простит". Смерть Кириака раскрыла глаза молодому архиерею: он увидел дурной формализм в безмерности совершаемых крещений, которые творились лишь ради количества, важного только для чиновников Церкви. Важный вывод, который вместе со своим героем делает Лесков: при "формальной" некрещености проводник-туземец оказался гораздо ближе к христианской истине, чем многие его крещеные товарищи. Хотя мышление его примитивно, представление о "хозяине", который смотрит сверху и все видит, достаточно близко к православному пониманию Всевышнего. Бог требует поступать по справедливости, а священник прощает все грехи. Для автора важна идея воссоединения с Творцом: "Что за загадочное странствие совершает этот чистый высокий дух в этом неуклюжем теле и в этой ужасной пустыне? (речь идет о некрещеном туземце, спасшем героя). Зачем он воплощен здесь, а не в странах, благословенных природою? Для чего ум его так скуден, что не может открыть тайну Творца в более пространном и ясном понятии? Для чего, о Боже, лишен он возможности благодарить Тебя за просвещение его светом Твоего Евангелия? Для чего в руке моей нет средств, чтобы возродить его новым торжественным рождением с усыновлением Тебе Христом Твоим? Должна же быть на все это воля Твоя; если Ты, в сем печальном его состоянии, вразумляешь его каким-то дивным светом свыше, то я верю, что сей свет ума его есть дар Твой! Владыко мой, како уразумею: что сотворю, да не прогневаю Тебя и не оскорблю сего моего искреннего?" — заключает автор. Рассуждение монаха и окончательный отказ владыки крестить дикарей явно несет в себе идею возможности единения с Богом вне таинства и вне Церкви — через ощущение и знание Бога в себе самом.


Таким образом, религиозно-философская концепция Лескова в 80-х гг. приобрела внецерковный неканонический характер. В ее основу легло протестантское критическое отношение к церковной практике, которое сложилось у него в самом начале жизни. Дальнейшее развитие религиозно-философских взглядов шло по пути все большего размежевания официальной Церкви и Веры в Бога как высшую истину. В результате поисков Лесков приходит к полному отрицанию Православия как единственной религии для русского человека и признанию права на Высшую Истину всех мировых религий вплоть до язычества.

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.