БЕНЕДИКТОВ ВЛАДИМИР ГРИГОРЬЕВИЧ

(1807-1873)

 


Владимир Григорьевич Бенедиктов - вероятно, самая скандальная фигура в русском поэтическом быту ХIХ столетия. Поэтическая судьба его складывалась странно, отчасти парадоксально. Тургенев вспоминал: "Стихотворения Бенедиктова появились в 1836 году маленькой книжечкой и привели в восхищение все общество, всех литераторов, критиков, всю молодежь. И я не хуже других, упивался этими стихотворениями, знал многие из них наизусть. В одном из писем Толстому Тургенев добавил любопытную деталь о том, как он плакал, обнявшись с Грановским, над книжкою стихов Бенедиктова и пришел в ужасное негодование, услыхав о дерзости Белинского, поднявшего на них руку...".
Действительно, вначале поэт имел шумный успех, иные ценители ставили его даже выше Пушкина. Но затем имя Бенедиктова оказалось едва ли не навсегда сопряжено с понятием "бенедиктовщина", что, с легкой руки Белинского, означало: банальность, шаблонность поэтического мышления, невысокий вкус.
Однако вкус, как и безвкусица - понятие историческое. Сегодня нас восхищает в том или ином художественном создании то, что современниками воспринималось как дурновкусие или нарушение традиций и наоборот. Совершенное же всегда в какой-то мере посредственно. Как говорил Жюль Ренар, "вкус - это, быть может, боязнь жизни и красоты". Поэтам, гордящимся своим вкусом, никогда никого своею поэтическою манерой не оскорбляющим, но никого по-настоящему и не радующим, т.е. эпигонам, есть чему поучиться у Бенедиктова: самостоятельности и поэтическим дерзаниям.
О мощном своеобразии поэзии Бенедиктова можно судить по одному из поздних его стихов:


Есть муки непрерывные: не видно,
Не слышно их, о них не говорят.
Скрывать их трудно, открывать их стыдно,
Их люди терпят, жмутся и молчат.
Закрыты в мрак душевного ненастья,
Они не входят в песнь твою, певец.
Их благородным именем несчастья
Назвать нельзя, - несчастие - венец.
Венец святой, надетый под грозою,
По приговору Божьего суда.
Венец святой, надетый под грозою,
По приговору Божьего суда.
Несчастье - терн, образнутый слезою
Иль кровию, но грязью - никогда...
("Мелочи жизни")


Эстетика Владимира Бенедиктова была одним из первых результатов высвобождения из-под власти гармонической и гармонизирующей личности "пушкинского периода" словесности. Начиналась поэзия крайностей, гипертрофии, угловатости. Сам Бенедиктов с удивительной ясностью объясняет свою новизну:


Нет! При распре духа с телом,
Между верою и знаньем,
Невозможно мне быть целым,
Гармоническим созданьем.
Спорных сил разорван властью,
Я являюсь, весь в лоскутьях,
Там и здесь - отрывком, частью,
И теряюсь на распутьях.
...Всюду призраки. творится
Все не так, как слышишь,видишь.
Служишь духу - тело злится,
Плоть погладишь - дух обидишь.
Где рассудок негодует -
Чувство пляшет, сердце скачет;
Там, где разум торжествует, -
Чувство рвется, сердце плачет.
Полн заботами с рассвета
О жилище да о хлебе,
Слышу голос: "Брось все это!
Помышляй о Божьем небе!"
Там внушает мне другое
Наших знаний окаянство:
"Небо!.. Что оно? - Пустое
Беспредельное пространство.
Звезды те, что так лучисты, -
Те ж миры, в них те ж соблазны;
Как отсюда смотришь - чисты,
А взгляни поближе - грязны.
Там, быть может, все нелепо,
Как и здесь!" А тут иное
Вновь я слышу: "Веруй слепо
И отвергни все земное!"...
("Недоумение")


Еще недавно Пушкин выразил божественную сущность искусства, прямо сравнив себя с пророком, а глас вдохновения - с Божьим гласом. Бенедиктов чувствует иначе. Для него явствен разрыв между средствами искусства и его возвышенными целями, разрыв почти кощунственный: "Лик Божества писать цветною грязью!".


Поэзия! Нет, ты не чадо мира,
Наш дольний мир родить тебя не мог, -
Среди пучин предвечного эфира
В день торжества в тебя облекся Бог.
...И, взятому под Божию опеку,
Средь райских грез и первых дней весны,
Ты первому явилась человеку
В лице небес, природы и жены.
...Внушала ты евангелистам строфы,
Достойные учеников Христа,
Когда на мир от высоты Голгофы
Повеяло дыхание креста.
И в наши дни, Адама бедных внуков
Будя сердца, чаруя взор и слух,
Ты, водворясь в мир красок, форм и звуков,
Из дольней тьмы их исторгаешь дух
И служишь им заветной с небом связью, -
В твоем огне художнику дано
Лик Божества писать цветною грязью
И молнии кидать на полотно...
("Поэзия")


Поэтическую искренность Бенедиктова, особенно в обращении к темам духовным, доказывает созвучность его стихов нашему времени, иные из них будто сегодня написаны. Как, например, стихотворение "К России":


Не унывай! Все жребии земные
Изменчивы, - о дивная в землях!
Твоих врагов успехи временные
Пройдут, как дым, - исчезнут, яко прах,
Все выноси, как древле выносила,
И сознавай, что в Божьей правде сила,
А не в слепом движении страстей;
Не в золоте, не в праздничных гремушках,
Не в штуцерах, не дальнометных пушках
И не в стенах далеких крепостей,
Да, тяжело... Но тяжелей бывало,
А вышла ты, как Божий день, из тьмы:
Терпела ты и в старину не мало
Различных бурь и всякой кутерьмы.
От юных дней знакомая с бедами,
И встарь ты шла колючими путями,
Грядущего зародыши тая,
И долгого терпения уроки
Внесла в свои таинственные строки
Суровая История твоя.


Остается лишь удивляться, как точно поэт угадал и отметил наши беды, нашу боль, наши проблемы. Из глубины времени обращая к нам жесткий вопрос, поэт указывает каждому и собственную вину в собственных же бедах:


А мы так много в сердце носим
Вседневной лжи, лукавой тьмы -
И никогда себя не спросим:
О люди! хриситане ль мы?
Творя условные обряды,
Мы вдруг, за несколько монет,
Ото всего отречься рады,
Зане в нас убежденья нет,-
И там, где правда просит дани
Во славу Божьего креста,
У нас язык прилип к гортани
И сжаты хитрые уста.


Поэт бездарный и неоригинальный никогда не сумеет одолеть жестких границ своего времени, а если и ответит сочувственно настроениям и потребностям душевным какого-то круга читателей, то ненадолго. Важно и то, что поэзия Бенедиктова в лучших своих образцах одухотворена искренней верою и исконно православным стремлением к смирению и покаянию. А это верный признак истинной духовности высших проявлений его поэтического мироосмысления. Поэт знает несомненно: только в уповании на Бога, в Его помощи, в Его милосердии обретается человеком опора всегда и всюду.


Над нами те ж, как древле, небеса, -
И так же льют нам благ свои потоки,
И в наши дни творятся чудеса,
И в наши дни являются пророки.
Бог не устал: Бог шествует вперед;
Мир борется с враждебной силой змия;
Там - зрит слепой, там - мертвый восстает,
Исайя жив и жив Иеремия.
Не истощил Господь Своих даров,
Не оскудел духовной благодатью:
Он все творит, - и библия миров
Не замкнута последнею печатью.
Кто духом жив, в ком вера не мертва,
Кто сознает всю животворность Слова,
Тот всюду зрит наитье Божества
И слышит все, что говорит Егова.-
И, разогнав кудесничества чад,
В природе он усмотрит святость чуда,
И не распнет он Слово, как Пилат,
И не предаст он Слово, как Иуда,-
И брата он, как Каин не убьет;
Гонимого с радушной лаской примет,
Смирением надменных низведет,
И слабого, и падшего подымет, -
Не унывай, о малодушный род!
Не падайте, о племена земные!
Бог не устал, - Бог шествует вперед;
Мир борется с враждебной силой Змия.
("И ныне", 1860)


Без сомнения, в ряде стихов Бенедиктова присутствует и ложная многозначительность, и частое несоответствие торжественности тона предмету разговора, и стилевые несуразицы, и общеромантические штампы, но тем ярче и свежей звучит в отдельных его строфах и произведениях образность, разрывающая затертую словесную ткань. В лучших своих поэтических созданиях Бенедиктов - автор неожиданный и парадоксальный, поэт, который с мягкой иронией размышляет над фактами быстротекущей жизни, открывая ключ к тайнам бытия во всем: в биографии Коперника ("Коперник"), в пунктуации ("К точкам") и даже в шахматной партии. В стихотворении "Игра в шахматы" ненавязчиво, без аллегорической прямолинейности Бенедиктов разворачивает перед нами каритну человеческой жизни, где одним выделена гордая участь королей, другим - жертвенная роль пешек, третьим - сомнительная судьба скачущего через чужие головы "коня"...
В спонтанности, несогласованности целого и частей, в разрыве со "стилевым кодексом" эпохи - источник нечаянных открытий и даже прозрений поэта. Русская лирика иной раз как бы проговаривала устами Бенедиктова свои будущие строки; во многих его стихах словно предсказаны поиски поэтов второй половины ХIХ и всего ХХ столетия.
Бенедиктов загадал истории литературы трудную загадку. Одни называли его непрзнанным гением, другие презрительно именовали "поэтом-чиновником". Правда же состоит в том, что в противоречивом, неровном его наследии звучит "странная гармония", которая разрушилаь бы, не будь этой противоресивости.

 

назад к списку знаменитостей

к списку программ

 

 

Международная радиостанция КНЛС © 2003- 2008 Все права защищены.